?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Какими были судьбоносные события 2014 года, рассказал их непосредственный участник.
Участник событий Русской весны Александр Коренченков рассказал о судьбоносных днях февраля-марта 2014 года
Фото: Владимир Банкин

Крым отмечает пятилетие Русской весны, и это прекрасный повод вспомнить, как всё происходило. С пафосными книжками перекрасившихся политиков любой охочий может ознакомиться самостоятельно, мы же хотим вставить свою часть в большую мозаику народной истории Крыма, основанную на воспоминаниях простых людей. Наше интервью — с активным участником бурных событий февраля-марта 2014 года Александром Коренченковым.

В те дни он, как и многие другие крымчане, был в самой гуще крымского сопротивления украинским путчистам и народного порыва к воссоединению с Россией.

Александр, когда и с чего для тебя началась Русская весна?

— В широком смысле можно сказать, что она началась для меня с раннего детства. Мне было лет шесть и я помню те времена, когда звучали лозунги «Мешков – наш президент» и бабушка ходила на митинги. И хоть я ничего в этом ещё особо не понимал, сам дух возвращения Крыма в Россию во мне зародился уже тогда. А Русская весна стала скорее финальным аккордом.

Если говорить более приземлённо, активное общественное движение началось в 2013 году. Где-то за год до «майдана» мы с ребятами из симферопольского отделения национально-освободительного движения (НОД — прим.) начали устраивать митинги и пикеты за Таможенный союз и против агентов иностранного влияния. «Майданом» тогда ещё не пахло и всё было спокойно. Недели за две до «майдана» мы ездили в Киев на мероприятие, где собирали патриотических общественников. Там были Сергей Глазьев, Олег Царёв. Видимо, уже тогда узкие круги знали, что будет «майдан» и собрали людей, чтобы обсудить создание какого-то противовеса. Через пару месяцев должна была пройти следующая встреча, но «майдан» перечеркнул эти планы.

После украинского госпереворота ты участвовал в общественной охране крымской базы «Беркута», бойцов которого должен был разоружать киевский отряд спецподразделения СБУ «Альфа». Как всё это было?

— Там было несколько эпизодов. Ходило много слухов, что приедут разоружать «Беркут» и мы приезжали на их защиту, но никого не было. Также ходили слухи, что разоружать их приедет «Правый сектор»*. Мы тогда приехали на трёх машинах, человек 15, там собрались и другие люди, были и местные активисты «евромайдана» и какие-то националисты. Но ничего тогда не произошло.

Ещё было дело, когда приехали бойцы «Кобры», если не ошибаюсь в названии. Они зашли к «беркутовцам», мы их пропустили, но они вышли ни с чем. Видимо, договорились друг друга не трогать. Приезжал ещё тогдашний крымский премьер Анатолий Могилёв, но мы его прогнали, не услышав от него нужных слов.

После этих всех событий было решено разбить там палаточный лагерь. Тем более были слухи, что должны приехать ночью штурмовать базу «Беркута». Когда приехали Могилёв и Шеремет (Михаил Шеремет в 2014 году возглавлял самооборону Крыма — прим.), они там с командиром базы «Беркута» поздоровались, поулыбались, а потом он (командир «Беркута» — прим.) без камер уже сказал нам: «Не уходите, пожалуйста». Вот после этой просьбы мы и поставили палаточный лагерь. Там были казаки, много людей из разных организаций. А ещё люди передавали деньги на обеспечение этого лагеря, была даже специальная касса.

Обратимся к событиям 23 февраля 2014 года в Симферополе. В тот день многотысячный митинг устроил «меджлис»*, одновременно пророссийски настроенные крымчане организовали массовую запись добровольцев в народное ополчение. Какие настроения в тот момент преобладали у защитников Крыма?

— Ситуация была очень сложная. Мы понимали, что власть <украинского президента> Януковича полностью «сливается», они предавали друг друга и договаривались с предводителями «майдана». Обстановка была гнетущая, но желание сопротивляться всё побеждало.

В тот день дело обстояло так. У нас была информация, что «меджлисовцы»* хотели повалить памятник Ленину и что возле парламента собираются люди пророссийской ориентации. И мы с ребятами из симферопольской ячейки НОД тоже туда выдвинулись. У нас не было никакого оружия, только дубинки, которые нам дали казаки. Мы их принесли под госсовет (тогда это был Верховный совет Крыма — прим.) и сложили в кучу. Если бы представители «меджлиса»* начали валить памятник Ленину, мы должны были поднять народ и идти туда — не позволить им этого сделать. Но «меджлис»* не стал валить памятник, и в тот день всё обошлось относительно мирно.

— Что касается ополчения, то, насколько помню, сформировалось 13 или 14 рот. Мы записались в 10-ю роту своей группой НОДа. Но мы не были в ополчении и не подчинялись Шеремету с Аксёновым, а были отдельной единицей.

Когда поздним вечером того же дня из Севастополя пришла новость о масштабном митинге народной воли, на котором жители города-героя объявили о неподчинении Киеву и избрали народным мэром Алексея Чалого, как ты воспринял это? С воодушевлением или со скепсисом?

— Это событие было, как свет во тьме. И, честно говоря, была зависть, что в Севастополе люди намного сознательнее и сплочённее, чем в Симферополе. У нас, на самом деле, мало людей сопротивлялось. Как потом сказал один из наших активистов, приехав с Донбасса: в Севастополе суперлюди, а в Донбассе ещё хуже, чем в Симферополе по активности сопротивления. И, кстати, если бы в Донбасс не приехали из Крыма и остальной России добровольцы, которые в основном первыми и полегли там и участвовали в самых ожесточённых столкновениях, то их, наверное, как в Одессе подавили бы.

Перейдём к событиям 26 февраля, когда под стенами парламента Крыма приверженцы «меджлиса»* спровоцировали стычки с пророссийскими крымчанами и в давке погибли люди. Позже появились сведения, что среди татарских радикалов действовали исламисты из «Хизб ут-Тахрир»** и приехавшие из Киева боевики «майдана». Это правда?

— Действительно, это всё было, но начну с начала. 26 февраля мы планировали собраться в 12 часов под парламентом Крыма, потому как ополчение Аксёнова должно было там собираться в два часа дня. Но вечером накануне мне позвонил человек и сообщил, что в 10 часов утра там будет митинговать «меджлис»*. И нами было принято решение собраться раньше, в девять часов, а остальные наши соратники из других городов приехали на автобусах к полудню. Поэтому и получилось, что людей вовне было намного больше, чем внутри двора Верховного совета. То есть мы собрались в самом дворе, за нами был кордон милиции, а дальше уже крымские татары. Позади них оказались подъехавшие к 12 часам казаки и другие люди, в основном, из других городов. Но к нам они уже не могли пробиться, хотя там народу было в три раза больше, чем нас внутри.

Где-то в 10 часов татары собрались и сначала мы спокойно стояли друг напротив друга. Часов в 11-ть кто-то из них дал команду — и татары пошли на нас. Между нами был кордон милиции, они схватились цепью. Они так стояли где-то минут сорок-час, затем их отозвали. Перед этим ещё бегал Козенко (Андрей Козенко, сейчас депутат Госдумы от Республики Крым — прим.) и кричал нам: «Расходитесь, расходитесь». Естественно, он тогда никакого авторитета не имел и его никто не слушал. После того, как ушла милиция, мы толкались. Никаких стычек особо не было, была толкучка. Сначала нас было меньше, но потом люди стали подтягиваться и мы немного вытолкали «меджлисовцев»*. Часам к 12-ти стали приезжать казаки и уже «меджлисовцы»* не лезли на рожон, потому что у них тыл был не прикрыт.

Насчёт экстремистов из «Хизб ут-Тахрир»*, где-то 5-10% их точно было среди крымских татар. Они активно кричали «Аллаху Акбар!», «Слава Украине!» и поднимали указательный палец вверх. А в основном среди татар преобладали люди из сельской местности. Кто-то рассказывал, что «меджлис»* им заплатил по 80 гривен. Татары нас обвиняли, что мы, дескать, сепаратисты и поддерживаем Януковича. Мы, по крайней мере, наши ребята из НОД, отвечали, что никакого Януковича не поддерживаем, нам вообще плевать на него и никаких сепаратистских призывов тогда ещё тоже не было. Конечно, мечта была, но на тот момент политические реалии были такие, что мы могли лишь мечтать вернуться в Россию.

Украинские националисты, которые приехали с «майдана», были на другой стороне толпы от меня. Но их флаг я видел и дым видел. Те, кто попал под их раздачу, рассказывали, что они из баллончиков брызгали газом в глаза и вроде бы пустили какую-то смесь на основе неонового газа, после которого ты ещё день не можешь видеть.

Вот первые наши ряды и получили атаку этим газом в глаза и, естественно, уже не могли стоять цепью, стали чихать и задыхаться, их начали толкать. Задние ряды тоже не сдержали давление, потому что людям из передних рядов было плохо, их вытаскивали — кого могли. Поэтому в итоге «меджлисовцы»* нас вытолкали, но пока не применялись эти средства, они не могли этого сделать. Но газы применяли именно приехавшие с «майдана». У них все заготовки были, и как действовать, они тоже знали.

И я попал в эпицентр этой толкучки. То было очень страшно, самое главное было — удержаться на ногах, потому что двигались целые волны людей, а ты не можешь сопротивляться, поскольку со всех сторон зажат.

Помню, когда нас выталкивали, подо мной уже лежали люди без сознания и какой-то парень тоже упал, я его вытолкал и потом сам вышел. Помню ещё, человек средних лет лежал подо мною, голова в крови. Приходилось прям по людям идти, потому что ты ничего не мог сделать — поток нёс. Кстати, помимо двух или трёх погибших, ещё очень много было раненых людей, человек 30-ть.

Какие мысли и чувства были у тебя после всего произошедшего в тот день? Часто звучит мнение, что 26 февраля стало рубиконом, поворотной точкой всех последующих крымских событий. Ты согласен?

— Совершенно согласен с этим. К 26 февраля я понимал, что когда мы там соберёмся, будут уже более радикальные действия. Мы осознавали, что попадаем под удар и никто нас не защитит. Но, видимо, российские спецслужбы следили за событиями очень хорошо и понимали, что будет дальше — неделя-две и было бы намного жёстче, чем в Донбассе. И в четыре часа утра <27 февраля 2014 года> случился захват наших зданий парламента и правительства Крыма «вежливыми людьми».

Ты видел, как «вежливые люди» заняли здания парламента и правительства Крыма?

— К сожалению, сам не видел. Но знакомые ребята, которые остались на ночь дежурить на баррикадах возле парламента, рассказывали, что подъехали два или три грузовика, выпрыгнули военные, кинули какую-то шумовую гранату, всех положили на землю, потом подняли и спросили: «Вы кто такие?». Активисты им ответили, что они общественники и дежурят возле здания парламента. Потом военные спросили их: «Вы русские?», и когда наши ответили утвердительно, военные попросили помочь им заносить внутрь ящики с оружием.

С утра 27 февраля, когда мне позвонили и сказали, что правительственные здания заняли военные и вывесили российские флаги, я сначала не поверил, что это Россия. Мы с ребятами считали, что Россия не осмелится на этот шаг. Поэтому на первых порах не верили и пытались объяснить случившееся как-то более логично, что это могли быть провокаторы из украинских националистов.

В какой момент тебе стало ясно, что для Крыма дело закончится воссоединением с Россией?

— 27 февраля был день незабываемый, но тревожный. Мы до конца ещё не верили, что это Россия. Но когда начались реальные передвижения боевой техники, — это ни на каких украинских националистов нельзя было списать, — стало ясно, что пришла Россия и Крым будет возвращён.

Я живу возле Ялтинской трассы и в тот день вечером услышал мощный гул; подошёл к дороге, смотрю, едет колонна техники – БТРы и всякие грузовики, они так ехали минут 40. Я такой военной колонны никогда не видел. То есть примерно к вечеру 27-го мне стало окончательно ясно, что действует Россия.

Твоё мнение, почему Анатолий Могилёв, который тогда возглавлял правительство Крыма, поступил по-предательски?

— Он не крымчанин, не русский. Раз он уехал на Украину, значит, был патриотом Украины. Возможно, даже большим патриотом, чем все националисты вместе взятые. У него там осталась семья, денежные активы и, видимо, он не захотел всё это терять. Посчитал, что так будет выгоднее, спокойнее. Это его выбор. Я думаю, сейчас он прекрасно себе живёт и не слышно, чтобы кто-то его сильно там кошмарил. К тому же быть главой Крыма в эпоху перемен — это не сладко.

Как думаешь, почему сопротивление киевской хунте в Крыму, Донбассе и Одессе привело к разным результатам?

— Думаю, есть некий коэффициент русскости, определяемый по ментальной близости к России. Если Донбасс изначально был больше интегрирован в Украину, то Крым — это не Украина, Крым всегда оставался обособленным от неё. В том числе по статусу. Потому и разный результат.

Если мы вспомним, то первые столкновения в Донбассе были в Славянске, куда из Крыма приехал Игорь Стрелков с командой профессиональных военных. Одесса же расположена слишком далеко от России, и Россия, наверное, не могла помочь Одессе. Ведь во многом решающую роль играла помощь России. Донецку и Луганску Россия помогает.

Мой брат Сергей (Сергей Коренченков – журналист-доброволец, погиб в Донбассе вместе с напарником Андреем Вячало и фотокорреспондентом агентства «Россия сегодня» Андреем Стениным при обстреле автомобиля украинскими карателями — прим.) ездил в Донбасс, когда там ещё не было боёв, и объехал почти всю Донецкую и Луганскую области.

Сергей Коренченков

Вернувшись в Крым, он рассказал, что там разброд и шатания, орудуют полубандитские группировки, которые никак не согласовывают действия между собой. Даже той украинской армии, которая была в полуразваленном состоянии, было несложно раздавить это разрозненное сопротивление. Да, у этих группировок было оружие, но сопротивляться даже плохой армии они бы не смогли. Но ребята из России, из Крыма поехали туда, была помощь со стороны России. А в Одессу не поехали…

Для поддержки сопротивления имеет значение наличие общей границы с Россией, как у ДНР и ЛНР. Всё-таки, думаю, в Одессе можно было бы тоже решить этот вопрос, но, видимо, логистически и ресурсно Москва это не тянула и поэтому там так всё закончилось.

Республиканские власти наградили многих крымчан медалями «За возвращение Крыма в Россию», «За защиту Крыма» и так далее. Какие-нибудь награды вручались тебе как активному участнику тех событий?

— Мне лично — нет. Нам ещё в 2014 году предлагали дать медали от власти, полагающиеся ополченцам, но мы (представители НОД — прим.) все отказались, потому что считали эти медали позорными.

Мы видели позицию Аксёнова, который нам говорил: «Расходитесь», и когда Козенко бегал и тоже призывал расходиться, а мы знали, что они договариваются с противоположной стороной. И когда в разгар событий 26 февраля наш человек пошёл в штаб ополчения к Шеремету и попросил его вывести людей в подмогу, тот ответил: «Я знаю, что делать» — и не вывел.

Естественно, после этого мы отказались от медалей и до сих пор никто из нас их не получал. Позже, в 2015-2016 годах донецкие казаки привезли три медали от Стрелкова, полагающиеся моему погибшему в Донбассе брату Сергею. Позже мой отец ходил в штаб ополчения, просил выдать медали Сергея, но они так и не дали. Но мы, собственно, всегда были независимые, да и не за награды тогда боролись. Самое главное мы уже получили — Крым вернулся в Россию!

Ещё до «майдана» тебе были известны крымские союзники и попутчики бандеровцев. В основном, это проамериканские грантоеды, футбольные «ультрас» и экстремисты из «меджлиса»*. Куда они делись сейчас?

— Наши «любимые» иностранные агенты, которым мы житья не давали в 2013-2014 годах, в основном, переехали в Киев. Валентина Самар, одна из главных их кураторов в Крыму, сейчас там работает редактором финансируемого американцами сайта «Центр журналистских расследований». Владимир Притула, глава «Крым. Реалии» (подразделение американского «Радио «Свобода» — прим.), тоже перебрался на Украину. Активистки Саша Дворецкая, Ольга Аношкина, глава «ультрас» Марко Таврийский — все они тоже убежали из Крыма. Кто ещё? Лилия Буджурова вроде здесь, она пыталась перекраситься. Андрей Щекун, руководитель «майдановцев» в Крыму, уехал. С «ультрас» и «меджлисом»* мы почти не сталкивались, разве что 26 февраля. Сегодня их вожаки все за Перекопом, только периодически подходят к крымской границе и что-то кричат на камеру.

Американцы и европейцы ввели санкции в отношении Крыма и тем самым сами практически сделали невозможным спонсирование своих агентов внутри Крыма. Вот они в массе своей и поубегали на Украину. Позже некоторые из оставшихся стали вести некоторую деятельность через российскую оппозицию. Например, Алексей Ефремов — местный апологет Навального. Он пытался выводить студентов на протесты. Ещё помню Леонида Кузьмина из украинского общества. У него две «админки» и он, видимо, понял, что третья будет последней, и уехал. Теперь в Киеве он числится кем-то по делам крымских беженцев.

Говорят, что из «меджлисовцев»* некоторые вернулись и осознали, что те идеи, которые сейчас распространяет эта группировка, неприемлемы и они с ними не согласны. Кто-то из «меджлиса»* изначально остался здесь. В нём ведь тоже состояли разные люди.

Беседовал Владимир Банкин
https://gorod24.online/sevastopol/news/94463-uchastnik_russkoy_vesnyi_nedelyadve_i_v_kryimu_moglo_byi_byit_namnogo_jstche_chem_v_donbasse.html
https://gorod24.online/sevastopol/news/94463-uchastnik_russkoy_vesnyi_nedelyadve_i_v_kryimu_moglo_byi_byit_namnogo_jstche_chem_v_donbasse.html
promo oleg_tsarev september 30, 2014 18:15 543
Buy for 100 tokens
Дорогие друзья! Я, Председатель Парламента Союза Народных Республик Новороссия Олег Царев, рад приветствовать Вас в своем блоге! Здесь я хочу поделиться своими взглядами, своей историей жизни. ДОБАВИТЬ В ДРУЗЬЯ

Latest Month

June 2019
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel